или Не бойтесь изобрести велосипед

Ткань из нитей случаностей и закономерностей

хорошая школа - это хорошие учителя…Надоедая всем друзьям и знакомым, я могла круглосуточно говорить о педагогике. Через четыре года один мой старший товарищ сказал: «Слушай, давай ты попробуешь работать с реальными детьми?» И дал телефон. Так я попала на первые в России курсы по подготовке Монтессори-учителей. Это был 1992 год.

Неизвестный прежде мир гуманистической, активной педагогики открылся мне. Чуть позже к ним добавились идеи самоценности детства Януша Корчака, творческой свободной игры вальдорфского детского сада и свободного воспитания Льва Толстого, свободные тексты в школах Френе, духовная педагогика Ушинского, Сухомлинского и Амонашвили, которые питали меня, как маленького ребёнка молоко.

Учитель, росший во мне, становился на собственные ноги. С 1992 по 1994 год я работала воспитателем в монтессори-саду. Потом пять лет — в единственной тогда на всю Россию начальной монтессори-школе. Теперь вот вожусь с ребятами восьми-двенадцати лет в клубе при подмосковной сельской школе. Без устали наблюдаю детскую жизнь, проникая в закономерности и случайности, исписываю печки тетрадок. Эти наблюдения очень помогают мне выстраивать моё представление об удавшемся детстве, о хорошей школе.

Сразу оговорюсь: кое-что из того, что я опишу дальше, уже существует в реальности моего педагогического опыта и опыта других хороших, настоящих учителей. А кое-что покажется утопичным, однако совершенно необходимым в школе для ребёнка. То есть человека шести-одиннадцати лет. Всё это обязательно будет в том школьном доме, который я когда-нибудь, наконец, построю.

Школя для ребёнка – обязательно маленькая, где он знает всех хотя бы в лицо, а то и по именам, и все знают его. Образ двора, своей улицы как психологически комфортного для ребёнка социального пространства замещается таким же образом школы. Не теплицы, где взращивают избранных, но сообщества разных, и притом братства этих разных, общины с единым духом.

Для этого и класс в такой школе – разновозрастный в пределах одной возрастной группы, чтобы дети учились друг у друга. В одной комнате – дети шести-восьми лет, в другой – девяти одиннадцатилетние. Разница в два года оптимальна. Старшим она позволяет чувствовать себя старшими, но в то же время иметь с младшими общие интересы. А маленькие воспринимают своё «младшее» состояние не как ущербность, беспомощность, а как радость заботы о себе.
Кстати сказать, ничего несбыточного в этой идее нет. Наша начальная монтессори-школа работала все годы именно так, и так же устроены классы в школах Френе, например.

хорошая школа - уютная школаЛучшее место для хорошей школы – двухэтажный каменный или деревянный дом, в котором есть настоящая печка (хотя бы голландка). Эта печка не дань романтике и не прихоть, а существенная педагогическая деталь школы для ребёнка. Тёплая печка, положенный рядом с ней мягкий матрасик, обшитый шерстяной тканью, низкий шкафчик, в котором десятка два ярких детских книжек – сборников стихов и сказок, энциклопедий, малышовых книжек-картинок.

Мне ещё не попадались дети, которые не захотели бы научиться читать в таких условиях. На моей памяти всегда была другая проблема – слишком много народу претендовало заниматься в этом привлекательном уголке.

И сад вокруг дома – тоже образовательное пространство, повод для изучения по всем правилам ботаники его трав и деревьев, место для первых самостоятельных садовых работ.

В хорошей школе нет ни одного случайного, просто так поставленного предмета, ни одной картинки и книжки. Всё несёт педагогическую нагрузку, удовлетворяя природные потребности ребёнка и одновременно потихоньку переводя их в область культуры. Даже форма и цвет стен и вообще школьных помещений, а также всё, что на этих стенах расклеено, имеет воспитывающее значение.

Лучше всего, когда стены окрашены светлой краской, белой, бежевой или лимонной, или деревянные, не крашеные совсем. На большей части их площади приделано множество реечек, крючков, полочек, чтобы было, где размещать часто сменяющиеся экспозиции детских работ.

Сами стены спроектированы так, чтобы оставалось несколько «закуточков», где любой ребёнок может посидеть один или пошептаться с другом. Но при этом в школе есть и длинные коридоры, которыми так удобно пробегать из класса в класс, и специальная «шумная комната», достаточно просторная, чтобы поставить туда детский спортивный комплекс, положить маты, подвесить грушу.

Всякая комната в школе для ребёнка должна быть признана учебной, может быть, кроме кладовок и кабинета директора. Для разных видов занятий свои помещения: большой зал со сценой – для спектаклей и концертов, спортзал, мастерские – керамическая (или хотя бы лепки), столярная, «тряпочная» (для всевозможных работ с тканями и нитками всех видов), изостудия, «музыкальная шкатулка» – отдельная комната со скрипками, флейтами и гитарами на стенах для занятий элементарным музицированием и пения, библиотека – несколько шкафов и кресел в небольшой, всегда открытой комнате. Там же возможен и компьютер (уже действительно необходимый ребёнку в 10-11 лет).

хорошая школа - это много книгНо книжные шкафы и «матрасы дли чтения» расположены ещё и в некоторых других частях школы, чтобы книги были частью естественной среды жизни. Ещё комната — лаборатория с безопасными реактивами и несколькими приборами для физических и химических опытов, к которым дети активно стремятся, начиная с шестилетнего возраста. Обязательна и небольшая кухонька для кулинарных экспериментов. Если есть возможность, я бы обязательно отвела в такой школе отдельную небольшую комнату или хотя бы угол рядом с библиотекой для нескольких компьютеров, принтеров и ксероксов.

Школа для ребёнка – активная школа, предполагающая выполнение многочисленных заданий, которые часто придумываются на ходу, потому что их нет ни в одной книге. Кстати сказать, и рабочие тетради по школьным предметам также учитель школы для ребёнка составляет сам (за годы нашей работы мы составили около двадцати таких тетрадей, не считая «дорожных альбомов» для путешествий, посещения музеев и выставок).

Для этого, разумеется, учителю необходим свободный доступ к множительной технике в любое время. Впрочем, как и детям, работающим над издательскими проектами (собственными книгами, газетами, журналами).

Несколько лет назад я увидела, как эта проблема решается в школах Голландии: в небольшой комнатке с аппаратурой всегда дежурит человек из числа добровольных помощников школы – студентов-практикантов, родителей, который всегда может помочь справиться с техническими затруднениями и взрослому, и ребёнку. Ничего при этом не ломается и не портится.

Теперь о классной комнате. Разновозрастность класса предполагает, что парты никогда не стоят в нём в затылок – не станешь же рассказывать одно и то же детям шести и восьми лет. Парты стоят группами по четыре для коллективных работ, для объяснения учителем чего-либо конкретной группе ребят.

Пол покрыт паласом, чтобы можно было, если есть потребность и необходимость, заниматься сидя и даже лёжа на полу. Для этого предусмотрены придуманные Марией Монтессори рабочие коврики и папки-планшеты, которые можно использовать вместо столика. В младших классах – обязательное использование монтессори-материалов по математике и родному языку, позволяющих через активную деятельность с предметами освоить абстрактные категории.

В классах для учеников десяти – двенадцати лет много книг, различных учебников и справочников.

По возможности, у каждого в классе есть ящичек (хотя бы в парте) для личных вещей.

образ хорошей школыРебёнку в школе должно быть комфортно. Не в смысле пятиразового питания и мягкой мебели в коридоре, а чтобы он не ощущал скованности, неловкости, не царапалось бы его достоинство всякими несуразностями. Я точно знаю, что детский туалет в хорошей школе должен быть снабжён запирающимися кабинками, как взрослый, мылом и сухими бумажными полотенцами.

Для меня важно научиться находить общий язык с самыми разными детьми, никогда не выбирать «удобных». Ребёнок, какого бы возраста, социального слоя и культуры он ни был, какой бы диагноз за ним ни шествовал, – вот он, передо мной, сейчас.

Я не лечу впереди ребёнка к прекрасному завтра, вооружённая прогрессивными методиками, так что он, бедненький, болтается за мной на ветру моих интеллектуальных исканий. Но и не плетусь следом, говоря с ним только о том, что ему сейчас интересно. Мы идём рядом и разговариваем. Спокойно и дружелюбно.

Да, вот ещё что – меня интересует метафизика детства. Таинственные силы, работающие над душой ребёнка и создающие его. Мне интересно думать о роли трав и деревьев, воды и облаков в нашем образовании. О Боге как главном (всё-таки!) воспитателе человека, делающем то, что Им об этом человеке задумано. Обо всех тех мелочах жизни, которые нас определяют. Выставляемые в журнал отметки перестали быть приговором. У детей даже появился спортивный азарт: многие предпочитали получить единицу, чтобы потом с блеском исправить её на пятёрку.

————

Елена Литвяк,

одна из первых российских монтессори-учителей, ныне учитель приходской школы в селе Рождествено Московской обл.

«Газета для родителей», №01/67 январь 2011

(Первая публикация статьи – в газете «Первое сентября»)

Оцените, пожалуйста, статью:

Оценили: 5, рейтинг: 15